Владимир понимал, что язычество – явление ненормальное, а потому внимательно выслушивал всех. Особенно ему понравилась проповедь греческого философа-христианина. Они долго разговаривали, философ ознакомил князя с содержанием Библии, с сутью христианства... В конце проповедник достал икону “Страшный Суд” и указал на изображенных по правую сторону праведников, которые радостно направляются в Рай, и на нарисованных по левую сторону грешников, которые идут на мучения к Аду... Владимир посмотрел, вздохнул тяжело и сказал: “Хорошо этим, дело, горе этим, слева”. Проповедник ответил: “Если хочешь и ты по правую сторону стать, то окрестись”.
Князь хотел стать христианином и все же, чтобы не ошибиться в таком важном деле, приказал своим людям, чтобы они походили по разным странам и лично убедились чья вера лучшая. Из самого начала был отклонен иудаизм, а с магометанством, католичеством и православием знайомилися довольно подробно.
Вот как, например, рассказывается о приезде булгар к Владимиру: «Пришли болгары веры магометанской, говоря: «Ты князь єси мудрый и смышленый, а не знаешь закона. Увируй-но в закон наш и поклонись Магомету». Владимир спросил: «Которая есть вера ваша?» И они сказали: «Мы веруем у бога, а Магомет нас учит, приказывая делать обрезание, а свинины не есть, и вина не пить, а по смерти с женщинами совершать похоть блудную. Даст Магомет каждому по семьдесят женщин красивых, выберет одну красивую, и составит красоту всех на [ее], и и будет ему за жону. Здесь же, сказал он, принадлежит совершать всякий блуд. Если же на седьмую миру кто будет убогим, то [таким будет] и там. Если же богатым он есть здесь, то [таким будет] и там». И много другого обмана [они говорили], что о ней и писать нельзя сорома совета. Владимир же слушал их, так как сам любил женщин и многоблудство, и выслушал [это все] с наслаждением. Но сие было ему не по душе: обрезание, и о еду свиного мяса, а о питье — особенно. Он сказал: “Движении веселость — питье, мы не можем без этого быть».
Литопис сообщает, что по возвращении послы доложили большому князю киевскому: "Ходили мы сперва в Болгары и посмотрели, как они поклоняются в храме, т.е. в мечети, стоя без пояса. Так вот, поклонившись, сядет [каждый] и глядит сюда и туда, как безумный, и нет радости в них, но печаль и смрад большой, и нехороший есть закон их. И пришли мы в Немке, и видели, как они службу правили, а красоты же не видели никакой. И пришли мы тогда в Греки. И повелели нас [туда], где вот они служат богу своему, и не знали мы, или мы на небе были, или на земле. Так как нет на земле такого зрелища или красоты такой, — не умеем мы и сказать [о сем]. Только то мы ведаем, что наверное бог [их] находится с людьми и служба их есть лучшая, чем во всех землях".
Однако принятие христианства от византийских светских и духовных зверхникив, согласно заведенной традиции, поставило бы Русь в зависимость от империи. Владимир же желал равноправных взаимоотношений, чего и добился довольно оригинальным способом.