Безусловно, Богдан Хмельницкий в начале думал присоединить Церковь Украинскую к Московской. Писать Московскому патриарху Никону, звал его «зверхнейшим пастырем». Тем не менее в договорних статьях Богданових от 12 марта 1654 г., нет статьи о пиддання Киевской митрополии Московской. Но после 1659 г. московское правительство заявляло, что статья о пиддання Киевской митрополии Московскому патриарху была в договорных статьях Богдана Хмельницкого.
Акт 1654 г. не был популярен среди высшего духовенства, которое сразу выступило против него, а дальше все время колебалось между своими обязанностями перед патриархом Царгородським, королем польским, которому присягало, и единоверным патриархом Московским. И уже на Чигиринской Раде 1654 г. высшее духовенство устами черкасского протопопа Федора Гурського, большого богослова в свое время и знаменитого оратора, выступило против присоединения Украины к Москве. Тогда прибыли в Украину послы от трех государств, которые хотели взять к себе нашу землю - от Москвы, Турций и Польши.
Послы прибыли в Украину с богатыми гостинцами: гостинцы польские были завернуты в ковер, турецкие - в дорогой шелк, а гостинцы московские... в рогожку...
И показывая Раде на эти подарки, о. Гурський сказал пылкую речь. «Вот трех царей, или волхвов, — говорил он, — поднесены были младенчествовавшему Христосу Спасителю дары: золото, ладан и смирна; дары сии предзнаменовали бытие, страдание и возвращение на небо. Золото предрекло царствование, ладан — погребение, смирна — Божественность. Так и сии дары, поднесенные тремя царями младенчествующему народа, знаменуют участие его: чем покрыты, или одеяны, дары сии, тем покроется и народ, ими прельстившийся. Дары польские покрыты ковром, то и народ с поляками будет иметь ковры; дары турецкие покрыты тканью шелковою, то и народ облечется в шелк; дары московские покрыты рогожами, то и народ, соединившийся с москвитянами, одеется у рогожки и под рогожки... И сии предзнаменования вернее и превосходнее всех оракулов на свете...»
Эта речь Рурського сделала большее впечатление, чем речь самого Хмельницкого в обороне Москвы. На рады снялся шум, пошел мятеж против Богдана: его назвали даже предателем, кричали, что он подкуплен Москвой и продает ей Украину.
Политическое соединение Украины с Москвой логически вело к соединению церковного — это хорошо понимали верхи украинской церкви, и потому они решительно стали против этого соединения, имело ему доверяя. Высочайший представитель Украинской Церкви митрополит Киевский Сильвестер Коссив сразу же стал в тихую оппозицию к Москве. В день приезда царского посланца Бутурлина к Киеву, 16 январю 1654 г., митрополит Коссив правил в Софийском соборе молебня и сказал речь, от которой плакало духовенство. По молебные Бутурлин с укором спросил митрополита, чему он о присоединении Украины «Его царскому величеству челом николи не бивал, и не писывал, и Его царской милости к себя не поискал». Коссив уклонился от прямой ответы - сказал, что о сношениях гетмана с Москвой он ничего не знал, а теперь уже будет молиться Бог и за царя.
Тем не менее была и другая часть духовенства, которую представлял протопоп нежинский Максим Филимонович, глава московской партии, которая 23 января 1654 г. поздравил царского посланца Андрея Бутурлина соответствующей речью, и в этой речи сравнил освобождение украинского народа из-под польской власти с освобождением евреев из египетской неволи. Это была общая мысль простого народа.